На третий или четвертый день Петрович уже начал хандрить. Он был, пожалуй, единственным, кто действительно хотел поохотиться, а не просто приехать туда. Но дождь шел почти без остановки, листва по большей части уже отвалилась, дичь пряталась. Петрович так же со всеми продолжал смотреть телевизор, черно-белый, зато в красном пластмассовом корпусе, с горем пополам показывавший только одну программу, но перестал травить анекдоты, а спирт из канистры разливал как-то рассеянно, норовя хоть чуть-чуть, да пролить, так что ему перестали доверять эту ответственную миссию.